Изменившийся и Король Слов Орсон Скотт Кард Отец любил сына больше жизни, воспитывал и учил его. Но одни и те же слова создают разные картины мира и рассказывают разные истории; и у мальчика были свои слова и истории, которые отличались от тех, что преподавал ему отец… Орсон Скотт Кард Изменившийся и Король Слов Жил-был человек, любивший своего сына больше жизни. И жил-был мальчик, побивший своего отца больше смерти. Вообще-то они из разных историй, но я не смогу рассказать про одного, не рассказав про другого. Человека, о котором идет речь, звали Элвин Бевис, его сына звали Джозефом, и оба они любили единственную женщину — Конни. В 1977 году Конни, радостная и счастливая, вышла замуж за Элвина, а через год дала жизнь Джо, едва не умерев в родах. Конни обожала мужа и сына. В этой семье вообще все были очень привязаны друг к другу, а в такие семьи почти всегда рано или поздно приходит горе. После Джо у Конни больше не было детей. Честно говоря, ей не стоило рожать и Джо. Доктор обозвал ее круглой дурой за то, что она отказалась сделать аборт на четвертом месяце беременности, когда начались проблемы. — Вы понимаете, что ребенок может родиться умственно отсталым? А вы можете умереть в родах! На что Конни ответила: — У меня будет хотя бы один ребенок, иначе я всегда буду сомневаться, жила ли я вообще. На седьмом месяце ей пришлось сделать кесарево сечение. Вместе с сыном из Конни извлекли матку и придатки. Джо был тощим и маленьким, и доктор сказал, что мать должна приготовиться к тому, что ребенок может оказаться слабоумным и с нарушенной координацией. Конни кивнула и выбросила эти слова из головы. Ей повезло, у нее был Джо, живой, и она мысленно отвечала всем, кто жалел ее: «Я — куда более женщина, чем любая из вас, бесплодных, которым все еще приходится беспокоиться о фазах луны». Ни Элвин, ни Конни не верили, что Джо будет заторможенным. И очень скоро выяснилось, что они правы. Он пошел в восемь месяцев. Он начал говорить в год. В полтора года он выучил алфавит. К тому времени, как ему исполнилось три, он умел читать, как второклассник. Мальчик рос любознательным, требовательным, независимым, непослушным. Вдобавок он был на редкость красивым ребенком, с копной волос медного цвета и гладкой кожей, напоминавшей поверхность прохладного горного озера. Родители наблюдали, как жадно он поглощает знания, и порой им бывало нелегко утолить интеллектуальный голод сына. — Он станет великим человеком, — шептали они друг другу в тишине спальни. Они гордились и в то же время страшились того, что случайно или по велению свыше им суждено воспитывать такого человека. Всем остальным подаркам Джо сызмальства предпочитал сказки. Обычно он приносил родителям книжки и настаивал, чтобы Конни или Элвин читали ему вслух, но если оказывалось, что в книжке нет сказок, он тут же бежал и приносил другую, пока, наконец, не отыскивал нужную. Тогда он молча слушал, завороженный цепью разворачивающихся событий, пока история не подходила к концу. И так снова и снова. «Когда-то, давным-давно», или «Жил-был», или «Однажды король издал указ» — пока Элвин или Конни не заучили наизусть каждую книгу сказок в доме. Истории про эльфов были любимыми историями Джо, но время шло, и он перешел к фильмам и современным книжкам и даже к историческим книгам. Проблема, однако, заключалась не в его любви к рассказам. Проблема заключалась в том, что Джо хотел жить внутри этих рассказов. Встав поутру, он заявлял, что Конни будет мамой-медведицей, Элвин — папой-медведем, а сам он — маленьким медвежонком. Если игра шла не так, Джо сердился, объявлял себя Златовлаской и убегал.[1 - Речь идет о сказке «Златовласка и три медведя», написанной английским поэтом-романтиком Робертом Саути, по сюжету во многом схожей с известной русской сказкой «Маша и три медведя». (В данном рассказе все примечания сделаны переводчиком.)] В другие дни папа становился Румпельштильцхен, мать — крестьянской дочерью, а королем был сам мальчик.[2 - Румпельштильцхен — гном из сказки братьев Гримм, заставивший вышедшую замуж за короля крестьянскую дочку угадывать сложное имя гнома.] В другие дни папа становился гномом, мама — дочерью фермера, а Джо — королем. Джо бывал и Гензелем, тогда мама делалась Гретой, а Элвин — злой колдуньей.[3 - «Гензель и Гретель» — сказка братьев Гримм о приключениях брата и сестры, которых задумала погубить злая мачеха.] — Ну почему я не могу быть отцом Гензеля и Греты? — спрашивал Элвин. Ему не очень-то улыбалось быть злой колдуньей. Нет, он не улавливал в распределении ролей скрытого смысла, но какому отцу понравится, если сын ему предписывает, что говорить или делать в этот день. Элвин никогда не знал, что ему придется делать в собственном доме в следующий час. Постепенно досада Элвина переросла в открытое раздражение. Если у Джо просто такой возраст, к этому времени ему пора было уже и пройти. В конце концов, Элвин предложил показать мальчика детскому психологу. Доктор сказал, что это просто такой возраст. — То есть рано или поздно все пройдет? — спросил Элвин. — Или вы просто не можете понять, что происходит? — И то и другое, — радостно признался детский психолог. — Поймите, с этим нужно просто смириться. Но Элвин вовсе не желал мириться с таким положением дел. Ему хотелось, чтобы сын называл его папой, а не разными вымышленными именами. Как-никак, он отец Джо. Почему же он, взрослый человек, должен идти на поводу у ребенка? Каким бы смышленым ни был Джо, Элвин не собирался покорно исполнять всякие дурацкие роли каждый раз, возвращаясь с работы домой. Элвин взял быка за рога и начал отзываться только на обращение «папа». Джо это слегка рассердило, однако, сделав несколько неудачных попыток, он перестал заставлять отца играть роли. Насколько было известно Элвину, его сын вообще перестал разыгрывать истории в лицах. Конечно, это было не так. Джо просто стал разыгрывать их с матерью, после того, как Элвин уходил на весь день, чтобы перекраивать цепочки ДНК. Так Джо научился скрывать что-то от отца. Он не лгал, он просто выжидал благоприятного момента. Джо был уверен, что как только он найдет по-настоящему хорошую историю, папа согласится в нее поиграть. Итак, когда Элвин вечерами возвращался домой, сын больше не донимал его «ролевыми играми». Вместо этого отец и сын играли в игры с числами и словами, чтобы подготовиться к изучению латыни, штудировали основы испанского языка, а еще составляли простенькие программки на «Атари» — полуигровой компьютерной приставке Джо. Оба так шумели и смеялись, что мать часто просила своих мальчиков вести себя потише, чтобы не обвалилась крыша дома. «Вот это и называется — быть отцом, — говорил себе Элвин. — Я — хороший отец». И то была правда. Чистая правда, хотя время от времени Джо с надеждой спрашивал маму: — Как ты думаешь, а эта история понравится папе? — Папа просто не любит притворяться. Ему нравятся истории, но он не хочет в них играть. В 1983 году Джо исполнилось пять лет, и он пошел в школу. И в том же самом году доктор Бевис вывел бактерии, способные питаться кислотными осадками, нейтрализуя их. Спустя четыре года Джо покинул школу, так как знал больше любого из учителей. И именно в это время доктор Бевис начал зарабатывать на коммерческом использовании своих бактерий, которые добросовестно очищали водоемы от кислотных осадков. Университет внезапно ужаснулся, что Бевис может удалиться на покой, жить на прибыли от своих открытий и лишить научное заведение славы своего имени. Поэтому доктору Бевису дали лабораторию, двадцать ассистентов, секретарей и административных помощников, и теперь тот мог заниматься всем, что ему нравилось. А ему нравилось, когда начатые им исследования планомерно и методично развиваются в избранном им направлении. В лаборатории он появлялся лишь изредка, а все остальное время посвятил обучению сына, сделав его единственным учеником домашней академии. Для Элвина наступили райские дни. Для Джо они были адом кромешным. Не забывайте, что Джо любил своего отца. Он добросовестно играл в обучение, и они замечательно проводили время, читая по-латыни «Похвалу глупости»,[4 - Философская сатира, написанная в 1511 г. голландским философом-гуманистом Эразмом Роттердамским (1467–1536).] повторяя классические научные опыты и ставя свои собственные — всего и не перечислишь. Достаточно сказать, что у Элвина никогда не бывало раньше аспиранта, способного так быстро схватывать новые идеи и тут же вдохновенно выдавать свои, еще более новые и ошеломляющие. Разве мог счастливый отец догадаться, что его сын на его глазах, фигурально выражаясь, умирает голодной смертью? Ведь теперь, когда отец почти всегда находился дома, Джо больше не мог разыгрывать с мамой истории. Раньше Джо обычно читал те же книги, что и Конни: целый день она читала дома «Джен Эйр»,[5 - «Джен Эйр» — социально-психологический роман английской писатетьницы Шарлотты Бронте (1816–1855), написанный в 1847 г.] в то время как Джо занимался тем же самым в школе, пряча книгу за экземпляром «Друзей и соседей».[6 - «Друзья и соседи» — роман плодовитого американского писатетя Тимоти Шея Артура (1809–1885), воспевавшего трезвость и умеренность во всем.] Гомер, Чосер, Шекспир, Твен, Митчелл, Голсуорси, Элсвит Тейн. А потом, в драгоценные часы после школы, пока Элвин еще не являлся с работы домой, они бывали Эшли и Скарлетт,[7 - Эшли и Скарлетт — главные герои романа М. Митчелл «Унесенные ветром».] Тибби и Джулианом,[8 - Тибби и Джулиан — персонажи романа Элсвит Тейн «Робкий свет зари» (1943) — первого из ее семи «Уильямсбергских романов» связанных единой сюжетной линией.] Геком и Джимом,[9 - Имеются в виду Гекльберри Финн и беглый чернокожий раб Джим из романа Марка Твена «Приключения Гекльберри Финна» (1884).] Вальтером и Гризельдой,[10 - Вальтер и Гризельда — герои «Рассказа студента», входящего в сборник «Кентерберийских рассказов» Джеффри Чосера. Гризельда — жена маркграфа Вальтера — воплощение покорности и терпения.] Одиссеем и Цирцеей.[11 - Одиссей — в греческой мифологии царь о. Итака. Его жизнь, подвиги и странствия описаны Гомером в «Илиаде» и «Одиссее». Цирцея — волшебница, живущая на о. Эя, куда во время одного из своих странствий попадает Одиссей. У Цирцеи от него родился сын Телегон, впоследствии смертельно ранивший Одиссея во время сражения.] Джо больше не распределял роли, как делал раньше, когда был маленьким. И Конни, и Джо хорошо знали книгу, которую читали, знали все подробности того, о чем в ней говорилось, и каждый должен был догадываться по поведению другого, какую именно роль тот нынче выбрал. То были триумфальные моменты, когда Конни угадывала, какую роль выбрал на сегодня Джо, а Джо угадывал, какую роль выбрала мама. За несколько лет никто из них ни разу не выбрал дважды одну и ту же, и никто ни разу не ошибся, угадывая, какого именно персонажа изображает другой. Но теперь Элвин был дома, и игра закончилась. Осталось в прошлом и чтение в школе. Книги, которые нравились Джо и Конни, у Элвина вызывали только раздражение. История — пожалуйста, но повести, полные выдумки и лжи — нет. И в то время, как Элвин искренне думал, что в их дом наконец-то пришла радость, для матери и сына эта радость умерла. Их жизнь наполнилась аллюзиями.[12 - Аллюзия (от лат. allusio — шутка, намек) — намек посредством сходно звучащего слова или посредством упоминания общеизвестного реального факта, исторического события либо литературного произведения.] Мать и сын вскользь обменивались фразами из книг, почти незаметно играя любимых героев, но не решаясь называть их по именам. Это было доведено до такого совершенства, что Элвин долго не догадывался, что происходит. Он просто ощущал — что-то не так. — Интересно, какая погода будет в январе, — как-то раз сказал Элвин, глядя на проливной дождь за окном. — Прекрасная, — ответил Джо, сразу подумав о «Рассказе купца».[13 - Один из «Кентерберийских рассказов» Чосера.] Мальчик с улыбкой обратился к матери: — В мае мы будем лазать по деревьям. — Что? — удивился Элвин. — При чем здесь май и деревья? — Просто мне нравится лазать по деревьям. — Главное, чтобы солнце не слепило глаза, когда влезаешь на дерево, — сказала Конни. Когда мать вышла из комнаты, Джо задал отцу совершенно невинный вопрос по телеологии,[14 - Телеология (от греч teleos — цель) — философская концепция, согласно которой все в мире устроено целесообразно и всякое развитие является осуществлением заранее предопределенных Богом или природой целей.] и Элвин начисто забыл о странном разговоре. Правильнее сказать, попытался выбросить этот разговор из головы. Однако Элвин не был простаком. Хотя его жена и сын отлично маскировались, мало-помалу он понял, что в его доме все теперь говорят не так, как раньше. Теперь Конни и Джо общались на каком-то своем языке. И все же Элвин был достаточно начитан, чтобы разгадать завуалированный смысл нескольких фраз. Превращение в свиней. Развеянный прах. Как-то раз он услышал: — Если честно, я и гроша ломаного за это не дам. Фраза была сказана вроде бы не к месту, потому что не имела никакого отношения к разговору. Но она заставила Элвина внимательнее прислушиваться к тому, что говорят жена и сын. И вскоре он убедился, что такие замечания проскальзывают довольно часто. Некоторые фразы порождали в душе Элвина некий странный резонанс. Чем больше Элвин убеждался, что у Джо и Конни есть свой тайный язык, тем сильнее ощущал свое отчуждение от семьи. Его занятия с сыном вдруг показались поверхностными и пустыми, словно они оба играли роли персонажей из романа о любящем отце-учителе и сыне-ученике, талантливом и усердном. До сих пор Элвин считал, что именно сейчас стал по-настоящему счастлив, что перед его нынешней жизнью меркнет его прежняя жизнь в стенах университетской лаборатории. А теперь… Теперь он был лишь актером в пьесе об отце и сыне. А истинная жизнь сына была ему неведома и недоступна. «Несколько лет назад мне не нравились роли, которые придумывал для меня Джо, — думал Элвин. — А нравятся ли ему роли, которые я придумывал для него?» — Я научил тебя всему, чему мог, за исключением биологии, — сказал он сыну однажды за завтраком. — Поэтому я буду учить тебя биологии, а всему остальному тебя станут учить самые талантливые аспиранты нашего университета. Каждый день кто-то из них будет с тобой заниматься. Джо посмотрел на него отсутствующим взглядом. — Значит, теперь меня будешь учить не только ты? — Я не могу научить тебя тому, чего сам не знаю, — ответил Элвин. И он вернулся в свою личную лабораторию, чтобы вновь с утонченной жестокостью полосовать десятки и сотни живых частиц, перекраивая их по собственному усмотрению и не спрашивая, нравится это частицам или нет. А Джо и Конни неожиданно снова остались вдвоем, дивясь такой внезапной перемене. Элвин около трех лет почти ежедневно бывал дома, и за это время его сын из очаровательного ребенка превратился в долговязого неуклюжего подростка. Джо вдруг начал стесняться матери. Три долгих года они с Конни играли в узников, обменивающихся посланиями перед носом тюремной стражи. А теперь, когда главный тюремщик исчез и исчезла надобность в скрытности, неожиданно исчезли и сами послания. О возвращении к прежним играм не было и речи. Джо стал реже бывать дома, а когда приходил, либо читал, либо до умопомрачения играл на компьютере. С виду все осталось по-прежнему, но на самом деле в доме семьи Бевисов прибавилось закрытых дверей. Джо начали сниться кошмары. Сны его были очень похожи один на другой, отличаясь лишь деталями. Ему снилось, что он с родителями плывет в лодке, планшир которой от малейшего прикосновения рассыпается в труху. Джо безуспешно пытается предупредить отца и мать о грозящей опасности, но не успевает. Лодка разваливается, и они тонут в морской пучине. Иногда ему снилось, что он запутался в гигантской паутине, а паука все нет и нет. Несмотря на отчаянные усилия, Джо не может выбраться из паутины и чувствует, что обречен на медленную смерть. Можно ли рассказать родителям об этих снах? Джо вспоминался библейский Иосиф из книги Бытия, сколько страданий претерпел тот лишь за то, что простодушно рассказывал свои сны. Джо вспоминалась вещая Кассандра и Иокаста, убоявшаяся предсказания оракула и решившая убить собственного сына.[15 - Иокаста — в греческой мифологии фиванская царица, жена Лая и мать Эдипа. Испугавшись пророчества оракула, она решила избавиться от своего первенца. Однако Эдип не погиб и, став взрослым, убил своего отца и женился на собственной матери.] «Я попал в историю, из которой нет выхода, — думал Джо. — Все перемены только к худшему, и я все больше отдаляюсь от себя самого. Я больше не могу отождествлять себя с героями сказок, легенд и романов. Но кто же тогда я сам?» С виду могло показаться, что жизнь катится по обычной колее. За завтраком следовал ланч, потом обед, размеренно сменяли друг друга сон и бодрствование. Деньги зарабатывались, тратились и брались в кредит, вещи покупались, через некоторое время портились, и тогда их либо чинили, либо выбрасывали. Жизнь шла своим чередом, приближаясь к неминуемой развязке. Как-то раз Элвин с сыном отправились в «Грифон» — большой книжный магазин, славящийся тем, что там имелась вся серия мировой классики издательства «Пингвин».[16 - «Пингвин» — появившееся в первой половине XX в. английское издательство, ныне входящее в издательский концерн «Пирсон».] Элвин шел между полок, скользя глазами по корешкам книг и мысленно отмечая те, которые могут пригодиться для развития Джо. Повернув голову, он обнаружил, что сына рядом нет. Его сын — долговязый подросток ростом в пять футов и девять дюймов — стоял в противоположном конце магазина, сосредоточенно рассматривая что-то на прилавке. Элвин испытал то щемящее чувство, какое испытывает отец, видя, как взрослеет сын. При всей неуклюжести, свойственной этому возрасту, Джо остался красивым парнем. Надо же, ему уже тринадцать. Элвин чувствовал, что теряет его. Джо взрослел. Еще немного, и будет слишком поздно. «Когда же он перестал быть моим? — подумал Элвин. — Когда попал под влияние матери настолько, что стал ее сыном? Почему Джо суждено было унаследовать материнскую красоту и отцовский ум? Настоящий Аполлон». И тут Элвин понял, что именно он потерял. Назвав сына Аполлоном, он признался самому себе, что именно он отобрал у Джо. Связь между историями, которые тот разыгрывал в детстве, и осознанием самого себя. Связь эта была настолько реальной, что казалась почти осязаемой. Элвину не удалось выразить свое ощущение словами и даже сохранить память о нем. Едва он почувствовал, что ухватил суть случившегося, суть эта ускользнула от него. Удержать в памяти ощущение, не уложенное в слова, Элвин не мог, и проблеск осознания тут же погас. «Не успев узнать, я уже забыл». Сердясь на самого себя, Элвин направился к сыну и вскоре увидел, что мальчишка занят какой-то чепухой. Джо разложил на прилавке несколько карт Таро[17 - Таро (один из вариантов происхождения названия связывает его со словами «Та-Рош» — путь царей) — колода гадальных карт и в то же время древняя иероглифическая книга, в которой содержатся все тайные мистические знания древних египтян. Колода Таро состоит из 78 карт. 56 карт относятся к т. н. Младшим Арканам, от которых произошли современные игральные карты, а 22 карты — к Старшим Арканам. Каждый, интересующийся Таро сегодня, может найти обширнейшую литературу, посвященную этой уникальной системе познания мира, а также самые разнообразные по оформлению колоды карт.] и пытался истолковать смысл их расклада. — Позолоти ручку, красавец, — сказал Элвин. Он считал свои слова шуткой, однако они так и дышали гневом. Джо покраснел, а Элвин внутренне сжался. «Надо же, я причиняю тебе боль одной-единственной фразой», — подумал он. Он хотел было извиниться, но не знал, как. Тогда Элвин решил пошутить еще раз и тем самым убедить себя, что предыдущая фраза тоже была шуткой. — Разгадываешь тайны Вселенной? Джо криво улыбнулся, собрал карты и сунул их в картонную коробочку. Элвин знал, что именно сейчас нужно сказать. «Джо, я же вижу, тебе это было интересно. Напрасно ты убрал карты». Но он ничего не сказал. — Так, просто чепуха, — бесцветным голосом ответил Джо. «Врешь», — подумал Элвин. — Все ответы, какие дают карты, настолько неточны, что их можно применить к любой ситуации, — натянуто засмеялся Джо. — По-моему, моя штука тебя здорово задела. — По правде говоря, знаешь, над чем я думал? Можно ли создать на основе этих карт компьютерную программу? Такую, чтобы вместо случайного вытаскивания карт она показывала бы человеку, кто тот на самом деле? Чтобы он мог пробиться сквозь… — Продолжай. — Да я вообще-то все сказал. — Но не закончил фразу. Пробиться — сквозь что? — Сквозь истории, которые мы себе рассказываем. Сквозь ложь о самих себе, в которую мы верим. Мы же не знаем, кто мы такие на самом деле. Джо что-то не договаривал, Элвин сразу это понял. Что-то было не так. А поскольку в мире Элвина каждое явление требовало объяснения, он быстро придумал подходящее. Мальчишке не по себе, поскольку отец заставил его устыдиться собственного любопытства. «Мне стыдно, что я так поступил, — подумал Элвин. — Но я исправлю ошибку и куплю тебе карты». — Я куплю тебе карты. И книжку, которую ты листал. — Не надо, папа, — сказал Джо. — Почему не надо? В твоем любопытстве нет ничего зазорного. Повозишься с компьютером, посмотришь, можно ли превратить эту белиберду во что-нибудь стоящее. Черт побери, вдруг ты создашь настоящий шедевр компьютерной графики и заработаешь на своей программе кучу денег? Элвин засмеялся. Джо тоже. Но даже его смех был притворным. Элвин не знал самого главного. Джо вовсе не было стыдно за свое любопытство, ему было просто страшно. Едва он прочитал в книге, как раскладывать карты, и сделал это, как понял: ему не нужны объяснения. Он уже знал название каждой карты, знал того, кто на ней изображен. Фигура с мечом и весами[18 - 8-й Аркан Таро — Правосудие.] — это Креонт.[19 - В греческой мифологии — брат Иокасты.] Обнаженная девушка, увитая зелеными гирляндами,[20 - 22-й Аркан Таро — Мир.] — Офелия.[21 - Офелия — дочь Полония в трагедии Шекспира «Гамлет» (1606).] Безумная, неистовая Офелия, за танцем которой наблюдали четверо животных с головами человека, орла, тельца и льва.[22 - Речь идет о видении библейского пророка Иезекииля (Иез. 1:4–10).] Когда-то и он, Джо, был таким же беззаботным и тянулся к солнечному лучу, чтобы подарить его своей маленькой подружке-матери.[23 - 19-й Аркан Таро — Солнце.] Тогда такие подарки были еще возможны. Нет, в картах он увидел не просто набор картинок и символов — они имели имена, знакомые Джо по прочитанным книгам. Он раскладывал карты не так, как предлагалось в пояснении, они складывались в мозаику его собственной жизни. Здесь были все имена, которые брал себе Джо, все образы из прошлого и будущего терпеливо ждали, когда настанет их черед. И это его испугало. В течение трех лет Джо оставался без книжных историй, а история об отце, матери и сыне трещала сейчас по швам. Мальчик почти обезумел, пытаясь найти хоть какую-то почву под ногами. Отец лишь посмеялся над «чепухой», но Джо поверил в то, что рассказали карты. «Я не хочу брать их домой. Иначе я окажусь в ловушке, построенной собственными руками». — Пап, не надо их покупать, — попросил он Элвина. Но Элвин все равно купил карты, поскольку твердо решил сделать сыну приятное. Целый день Джо старался держаться подальше от купленных карт. Он прикоснулся к ним всего лишь один раз, желая преодолеть свой страх. Страх был совершенно иррациональным. Карты — всего лишь разрисованные картонные прямоугольники. Их нечего бояться. «Я могу спокойно их потрогать, и они не раскроют никаких истин», — твердил себе Джо. Однако весь здравый смысл, все попытки убедить себя в бессмысленности карт были ложью, которую он повторял с одной-единственной целью: заставить себя снова взяться за карты. Теперь уже всерьез. — И зачем ты только их купил? — услышал Джо вопрос матери. Родители находились в соседней комнате. Отец не ответил, и по его молчанию Джо понял: отец не хочет давать объяснений, опасаясь, что сын его услышит. — Дурацкое развлечение, — продолжала гнуть свое мать. — Ты же ученый, и вроде должен скептически относиться к таким забавам. — Ты права. Я как раз и купил их для забавы, — солгал отец. — Решил — пускай Джо повозится с ними. Он хочет создать компьютерную программу и заставить карты откликаться на человеческую индивидуальность. В конце концов, должны же у мальчишки быть какие-то развлечения. Джо в это время был в гостиной, где на полке стояла его слабенькая компьютерная приставка. Джо старался не думать об Одиссее, который бредет к морскому берегу и оставляет за спиной восемь кубков с вином. Сорок восемь килобайт и два маленьких диска. «Конечно, эта игрушка не для того, что я задумал. Да я и не стану ничего делать. Зато на папином компьютере, который стоит в его кабинете… Там и жесткий диск помощнее, и интерфейс нормальный, и оперативной памяти хватит. Разумеется, я не сделаю этого. И не собираюсь. Что-то не дает мне это сделать». Джо ворочался в постели до двух часов ночи, не в силах заснуть, а потом встал, спустился в гостиную, включил приставку и начал переводить рисунки карт в компьютерную графику. Но в каждый рисунок он вносил кое-какие изменения. Джо знал, каким бы талантливым ни был художник, он допустил ошибки в эскизах карт. Разве художник мог понять, что Валет Кубков[24 - В картах Таро, как и в привычных нам картах, тоже различают четыре масти, имеющие свое название: Кубки, Мечи, Жезлы и Пентакли (Денарии). Нынче этим мастям соответствуют черви, пики, трефы и бубны.] имеет облик шута с гигантским фаллосом, из которого вытекает целое море? Откуда он мог знать, что Королева Мечей — каменная статуя, а ее трон — живой ангел, сгибающийся под тяжкой ношей? Художник понятия не имел, что ребенка у Десятизвездных Врат пожирают голодные псы. И что у человека, который, скрестив ноги, висит вниз головой с лицом, полным безмятежного покоя, должен быть не нимб, а пылающие волосы. А разве это — Королева Пентаклей? Настоящая Королева только что родила ублюдочную звезду, отец которой — вовсе не обманутый ею Король Пентаклей. В голове Джо теснились образы, и он знал историю каждого из них. Память услужливо подсказывала ему и другие истории, которые Джо читал раньше. Кассандра — Королева Мечей — сыпала разящими словами, и они разлетались, как мухи. Люди гонялись за ними, а если успевали поймать, будущее становилось уже не таким неведомым. Перед глазами всплыл и такой образ: Одиссей, привязанный к мачте, — вылитый Повешенный.[25 - 12-й Аркан Таро.] Макбет[26 - Главный герой одноименной трагедии Шекспира (1606).] представлялся Джо то вечным простофилей Валетом Кубков, то жертвой вероломной Королевы Пентаклей, если ее карта ложилась поперек. Связанные друг с другом невидимыми нитями, карты рассказывали о силе и власти, о боли и страданиях. Хотя Джо не видел этих нитей, он знал, что они существуют, поэтому следовало исправить рисунки и создать работоспособную программу. Только тогда карты скажут правду. Джо трудился всю ночь — и сумел исправить все карты и перевести их в компьютерную графику. По сути дела, настоящая работа только-только начиналась, когда мальчика сморил сон и он заснул прямо у компьютера. Родители встревожились, но не решились разбудить сына, и когда Джо проснулся, дома никого не было. Он тут же принялся за работу, еще раз проверил, как выглядят карты на экране (его приставка подключалась к телевизору), и позаботился, чтобы они не исчезли из электронной памяти. Что касалось его собственной памяти, Джо не нуждался ни в каких резервных дисках. Он помнил все карты и все истории наизусть, и постепенно начинал понимать, как меняются их названия всякий раз, когда карты сходятся вместе. К вечеру все было готово, в том числе и несложная программа, основанная на произвольном выборе карт. Джо вполне устраивали и рисунки, и названия. Оставалось лишь начать проверку. Расклад был простым: первая карта означала гадающего, вторая ее покрывала, а третья ложилась поперек. Однако компьютер выдал какую-то чушь. Машина не умела делать того, что умели человеческие руки, — устанавливать подсознательную связь гадающего с картами. Вскоре Джо понял, что созданная им программа никуда не годится, ибо перетасовывание карт не было случайным процессом. — Пап, можно мне немножко повозиться с твоим компьютером? — спросил Джо. — Хочешь опять залезть в жесткий диск? — Элвин был явно не в восторге. — Джо, я не хочу, чтобы ты вскрывал винчестер. Согласись, что вторично тратить десять тысяч долларов на устранение последствий твоих экспериментов — многовато для одной недели. За этими словами отец скрывал свою тревогу. «Твоя затея с картами Таро зашла слишком далеко. Теперь я жалею, что их купил, и не хочу становиться невольным пособником твоего сумасбродства». — Пап, мне нужен только интерфейс. Ты все равно не пользуешься параллельным портом. Потом я все поставлю обратно. — Но твой «Атари» несовместим с жестким диском моего компьютера. — Знаю, — сказал Джо. Отец и сын препирались недолго. Джо разбирался в компьютерах лучше Элвина. Оба знали: если Джо что-то разобрал, он всегда сумеет это собрать. Точнее, почти всегда. Возня с компьютерным «железом» и отладка программы заняли несколько дней. Все остальное отошло на задний план. Поначалу Джо еще пытался не уйти в работу с головой. За ланчем он рассказывал матери о книгах, которые стоит прочесть. За обедом вдруг заговорил с отцом о Ньютоне и Эйнштейне, и Элвину пришлось напомнить сыну, что его отец биолог, а не математик. Однако Джо не удалось скрыть от родителей свою одержимость новой программой. Наскоро перекусив, он тут же возвращался к компьютеру. Потом ему стало жаль тратить время на еду, и от работы его могла оторвать лишь необходимость периодически посещать туалет. — Нельзя забывать о еде. Не хватает только, чтобы из-за своей дурацкой игры ты умер голодной смертью, — сказала мать. Джо промолчал. Конни поставила перед ним тарелку с сэндвичем, Джо на ощупь нашарил сэндвич и откусил. — Джо, это зашло слишком далеко, — сказал отец. — Возьми себя в руки. — Я держу себя в руках, — не отрываясь от работы, ответил сын. Прошло шесть дней, и Элвин не выдержал. Он поднялся в кабинет и встал перед монитором. — Твои бдения прекращаются, — объявил он сыну. — Я понял, что без посторонней помощи тебе уже не выбраться. Самое радикальное средство — убрать куда-нибудь системный блок, так я и поступлю, если ты немедленно не перестанешь возиться со своей дурацкой программой. Джо, мы с мамой стараемся не ограничивать твою свободу, но когда это оборачивается против нас и против тебя самого… — Не волнуйся, папа, — сказал Джо. — Я уже почти закончил. С этими словами он отправился к себе, лег и проспал четырнадцать часов. Элвин обрадовался. — Я уж боялся, что парень потихонечку сходит с катушек. Конни не разделяла радости мужа. — А что будет с Джо, если его программа вдруг откажется работать? — Работать? Да как вообще она может работать? На каком принципе? «Позолоти ручку, и я расскажу про твое будущее»? Так? — Неужели ты не слушал, что он говорил? — Что именно? За последние дни он сказал едва пару слов. — Джо верит в то, что делает. Он считает, что его программа сможет предсказывать будущее. Элвин засмеялся. — А знаешь, твой гинеколог, доктор Как-его-там, возможно, был прав. Я начинаю подумывать, что Джо и впрямь страдает мозговыми нарушениями. Конни с ужасом поглядела на мужа. — Побойся бога, Элвин. — Не волнуйся. Я просто пошутил. — Это не смешно. Больше они об этом не говорили, но ночью каждый из них несколько раз просыпался и шел взглянуть на спящего сына. «Кто ты? — мысленно спрашивала у Джо Конни. — Что ты станешь делать, если программа откажется работать? Или если, наоборот, она будет работать блестяще?» Элвин просто смотрел, как Джо дышит во сне. Он запретил себе волноваться. В человеческой жизни есть разные этапы, и дети, взрослея, проходят этап безумия. «Ладно, Джо, если тебе так надо, будь сумасшедшим. В тринадцать лет это вполне допустимо. Вскоре ты все равно вернешься в реальную жизнь. Ты мой сын, и я знаю, что в конце концов любым фантазиям ты предпочтешь реальность». На следующий день Джо пристал к отцу, прося помочь проверить программу. Было уже довольно поздно, и Элвину очень не хотелось залезать в эту чертовщину. — Я плохой объект для испытаний, — попробовал отшутиться он. — Я не верю в подобные предсказания, а без веры они не действуют. Это все равно, что верить, будто витамин С предохраняет от простуды. Со скептиками такие штучки не проходят. Стоявшая возле холодильника Конни почему-то съежилась. Она молча слушала разговор отца с сыном, но не вступала в него. — А ты проверяла программу? — спросил жену Элвин. Она кивнула. — Мама проверяла ее четыре раза, — серьезно сообщил Джо. — Значит, с первого раза не получилось? — спросил Элвин, пытаясь шуткой разрядить напряжение. — Нет, все получилось сразу, — ответил Джо. Элвин посмотрел на Конни. Та слегка помедлив, отвела взгляд. Что было в ее глазах? Страх? Стыд? Изумление? Молчаливые вопросы Элвина остались без ответа. Одно он ясно понимал: пока он сидел на работе, дома произошло что-то не слишком хорошее. — Ты считаешь, я должен согласиться? — спросил Элвин у Конни. — Нет, — прошептала она. — Hу, пожалуйста, пап, — снова стал просить Джо. — Иначе я не смогу проверить программу. Пока я не узнаю, как с нею работают другие, я не буду знать, верна она, или нет. — Какой же ты тогда предсказатель? — удивился Элвин. — Тебе положено предсказывать будущее совершенно незнакомым людям. — Я не предсказываю будущее, — возразил Джо. — Программа говорит правду, только и всего. — Ах, правду! — воскликнул Элвин. — Правду о чем? — О том, кто ты такой на самом деле. — А разве я выдаю себя за кого-то другого? — Программа назовет твои имена. Она расскажет твою историю. Если не веришь, спроси маму. — Послушай, Джо. Я согласен немного поиграть с тобой. Но не жди, что я буду принимать игру за правду. Я готов сделать для тебя почти все, но лгать тебе я не стану. — Знаю. — Тогда ты должен понять. — Я понимаю. Элвин уселся за клавиатуру. С кухни донесся какой-то странный скулящий звук. Элвин сразу вообразил себе охотничью собаку, которой попало от хозяина. Конни была чем-то напугана, и страх жены передался Элвину. Его передернуло, но он тут же высмеял себя за трусость. Он вполне владеет собой, просто нелепо бояться какой-то программы, сляпанной тринадцатилетним мальчишкой. Он не позволит, чтобы прихоть сына сбила его с ног. — Что мне надо делать? — Просто набирай что-нибудь. — Что именно? — Все, что придет в голову. — Слова? Числа? Откуда я знаю, что набирать, если ты мне не говоришь? — Это не имеет значения. Пиши все, что захочешь написать. «Я вообще не настроен что-либо писать, — подумал Элвин. — Похоже, я зря поддался на его уговоры». Однако Элвин не мог произнести этих слов, не мог сказать их сыну в лицо. Он должен быть терпеливым отцом и оставаться честным, даже если сын затеял дурацкую игру. Элвин набрал цепочку случайных цифр, потом такую же цепочку случайных слов, но вскоре передумал. Позволить случайности руководить им? Такое было не в его характере. Вместо первых пришедших в голову цифр он стал воспроизводить длинные ряды сведений по генетическому коду бактерий, исследованием которых занимался. Буквы чередовались с цифрами, образуя информационную основу ДНК. Элвин понимал, что обманывает сына, ведь Джо хотел получить от него нечто такое, что было бы характерно для отца, а не для бактерий. Однако Элвин тут же успокоил себя — что могло в большей степени его характеризовать, чем его работа? — Ну как, достаточно? — наконец спросил он сына. Джо пожал плечами. — А ты как считаешь? — Если я добавлю еще пять слов, это тебя устроит? — Раз ты думаешь, что закончил, значит, так оно и есть, — спокойно ответил Джо. — Способный ты у меня парень, — сказал Элвин. — Даже по части фокусов-покусов. — Так ты закончил? — Да. Джо запустил программу, откинулся на спинку стула и стал ждать. Ощущая нетерпение отца, он поймал себя на мысли, что ему нравится сам процесс ожидания, все эти щелчки и поскрипывания дисковода. Потом на дисплее начали появляться карты. Первая карта — сам гадающий. Карта, покрывающая его. Карта противостоящая. Карты, которые легли вверху и внизу, справа и слева, образовав расклад. Это — твоя основа и твой дом, здесь — твоя смерть, а здесь — твое имя. Джо ждал, что сейчас на него потоком хлынут истории, как уже было, когда он гадал на себя и на маму. Но никаких историй не было. Снова и снова появлялась одна и та же главная карта. Король Мечей. Джо взглянул на монитор и сразу все понял. Отец солгал. Отец сознательно контролировал процесс ввода, отчасти даже управлял им, и потому карты говорили то, что их заставляли говорить. И дело было не в сбое программы, просто отец не желал обнажать свою истинную сущность. Король Мечей сам по себе обладал силой, поскольку все Короли в колоде Таро олицетворяли силу. Так, Король Пентаклей символизировал силу денег, силу подкупа. Король Жезлов говорил о силе жизни и силе возрождения. Король Кубков обладал силой отрицания и уничтожения, властью убивать и усыплять. А Король Мечей обладал силой слов, силой убеждения, и другие верили его словам. Он мог сказать: «Я тебя убью», и это означало — быть посему, и следует исполнить, что велено. Король Мечей мог сказать: «Я тебя люблю», и опять-таки все ему восхищенно верили. А еще Король Мечей умел лгать. Все, что отец ввел в компьютер, было ложью. Но Элвин не знал, что даже ложь говорила о нем правду. — Эдмунд, — сказал Джо. — Эдмунд в «Короле Лире». Он вечно лгал.[27 - Побочный сын Глостера в шекспировском «Короле Лире» (1605), отличавшийся лживостью.] — Что? — не понял отец. — Мы таковы, какими нас создала природа. Не более того. — Ты узнал об этом по картам? Джо посмотрел на отца, но не ответил. — Все время появлялась одна и та же, — сказал Элвин. — Да, — только и ответил Джо. — О чем же это говорит? — О напрасной трате времени. С этими словами Джо встал и вышел. А Элвин остался сидеть, разглядывая прямоугольнички карт на дисплее. Пока он смотрел, картина изменилась. Каждую карту поочередно окаймляла тонкая линия, и карта начинала разрастаться, занимая собой едва ли не весь экран. И всякий раз это оказывался Король Мечей. Острие меча выходило у него прямо изо рта, руками он держался за промежность. «В колоде Уэйта[28 - Имеется в виду английский писатель, издатель и мистик Эдвард Уэйт (1857–1942), под чьим руководством в начале XX в. были созданы наиболее распространенные в англоязычном мире рисунки карт Таро.] явно нет такой карты», — подумал Элвин. Конни стояла у входа в кухню, прислонившись к холодильнику. — Уже все? — спросила она. — По-твоему, я должен был торчать там до самой ночи? — Боже мой, — прошептала она. — Что с тобой? — Ничего, — ответила Конни и вышла. Элвин услышал, как она взбегает по лестнице, и удивился, что можно так утратить над собой контроль. Долгое время Элвин не мог решить, как ему относиться к компьютерной программе сына. «Компьютерное Таро» Джо было дурацкой игрушкой, и Элвин не желал забивать себе голову такой ерундой. Он проклинал тот день, когда вздумал купить сыну карты. Порой Элвин день за днем засиживался в своей лаборатории допоздна, а по утрам отправлялся туда снова. Общение с семьей сводилось тогда к пустым фразам, оброненным за завтраком. Потом недосыпание брало свое, и Элвин прекращал эту гонку. Он отсыпался почти до полудня, а проснувшись, вел себя так, будто в доме все было по-прежнему. В такие дни он обсуждал с сыном книги, которые тот успел прочесть, или рассказывал о своих генетических экспериментах. Порой, когда видимость семейной гармонии становилась настолько прочной, что в нее можно было поверить, Элвин даже снисходил до разговоров о «компьютерном Таро». В такие моменты он обещал познакомить сына с нужными людьми, купить ему компьютер получше и давал советы по дальнейшему совершенствованию программы, чтобы хобби одного человека превратилось в коммерческий продукт массового потребления. Потом Элвин спохватывался и сожалел, что помогает Джо преступно растрачивать свои уникальные способности. К тому же советы отца отнюдь не способствовали укреплению сыновней любви. Но постепенно Элвин понял, что другие люди относятся к программе Джо всерьез. Группа психологов, проводящая тесты с сотнями испытуемых, решила выборочно проверить на «компьютерном Таро» часть результатов. Число совпадений просто поражало, однако сам Джо не был в восторге от всех этих «статистических корреляций». Он отверг результаты и назвал тесты весьма ущербными. Дня него гораздо важнее были результаты, полученные за несколько месяцев работы в различных клиниках, где он делал расклад для больных, досконально известных врачам. Даже самым скептическим настроенным психологам пришлось признать, что «компьютерное Таро» сообщало такие подробности о больных, которые мальчик никак не мог знать заранее. Большинство психологов открыто признали: Джо не только подтвердил уже известное им, но и поразил их гениальными по своей проницательности догадками. — Ваш сын как будто вошел в разум моего пациента, — сказал Элвину один из психологов. — Доктор Фрайер, я тоже считаю своего сына на редкость одаренным мальчиком, и всячески желаю ему успехов, однако всю эту чертовщину с предсказаниями отношу за счет чистого везения. Доктор Фрайер лишь улыбнулся и пригубил вина. — Джо сказал, что вы упорно отказываетесь делать расклад на себя. Элвин хотел было возразить, но психолог был прав. Он не позволил «компьютерному Таро» сканировать себя, хотя и участвовал в проверке программы. — Я и без того видел программу сына в действии, — сказал Элвин. — Неужели? Значит, вы видели результаты предсказания, сделанного кому-то из известных вам людей? Элвин покачал головой, потом улыбнулся. — Я рассуждал так: поскольку я не верю в его программу, результаты любых предсказаний будут вызывать у меня недоверие. — Но программа Джо — не магия. — И не наука, — заметил Элвин. — Тут вы правы. Совсем не наука. Однако «ненаучность» программы еще не говорит о ее лживости. — Она либо научна, либо ненаучна. «Чуть-чуть научной» она быть не может. — Завидую четкости мира, в котором вы живете, — сказал доктор Фрайер. — Все линии вашего мира аккуратно прочерчены по линейке. Но и мы не настолько легковерны, как вы полагаете, доктор Бевис. Мы решили провести испытание, которое называем «двойным слепым». Ваш сын, сам того не зная, анализировал данные, полученные от одного и того же пациента, но в разные дни и в разных условиях. В некоторых случаях пациент получал от нас противоречивые инструкции, поэтому ни о каком факторе случайности здесь не может быть и речи. И знаете, каков был результат? Элвин знал, но промолчал. — Программа вашего сына не только установила, что эти данные принадлежат одному и тому же пациенту, но и выявила наши «вставки». Причем с легкостью. Поскольку создательница теста сама не заметила этих «вставок», мы решили усложнить задачу и применить неслучайную выборку. Казалось, программа должна была дать сбой, но она и в этом случае дала блестящие результаты. — Очень впечатляет, — нарочито равнодушным тоном произнес Элвин. — Это и в самом деле впечатляет. — Не знаю, не знаю, — стоял на своем Элвин. — Итак, вы склонны считать карты надежным источником информации. Но откуда мы знаем, что в их предсказаниях есть какой-то смысл, и что им можно доверять? — А вам не приходило в голову, что доверять следует вашему сыну? Элвин негромко постукивал ложечкой по скатерти, отбивая ритм какой-то песенки. — Компьютерная программа Джо строится на произвольном вводе данных. Но только сам Джо может истолковать результаты расклада. Я считаю, что главное в его методе — не программа, а его разум. Если бы нам удалось выяснить, что происходит в голове вашего сына, его метод стал бы наукой. Пока же это искусство. Но чем бы это ни было — наукой или искусством, — Джо говорит правду. — Простите за непреднамеренное вторжение в вашу профессиональную сферу, но каким образом вы установили, что он говорит правду? — спросил Элвин. Доктор Фрайер снова улыбнулся и тряхнул головой. — Потому что я просто не могу представить себе обратного. Мы не можем проверить его истолкования тем же способом, каким проверяли программу. Я пытался найти тесты, дающие объективную картину. Например, проверить, совпадают ли результаты его предсказаний с данными, которые я получил ранее. Но те мои данные — пустой звук, гадание в самом скверном смысле этого слова. Я убедился, что до появления Джо с его программой я совершенно не понимал своих пациентов. Именно он раскрыл мне глаза на каждого из них. Нарисованная им картина настолько полна, что мне уже нечего добавить. Я чувствую, доктор Бевис, вам хочется обвинить меня в крайнем субъективизме. Но прошу, примите во внимание следующее. У меня есть все основания бояться того, что делает ваш сын, и бороться против его программы. Его работа опрокидывает все, во что я верил. Более того, подрывает труд всей моей жизни. В чем-то Джо очень на вас похож. Он тоже не считает психологию наукой. Возможно, вам не понравится такое суждение о вашем сыне, однако я не собираюсь кривить душой: с ним трудно работать, поскольку беспокойство сочетается в нем с холодностью и равнодушием. Я не питаю к Джо особых симпатий. Казалось бы, с какой стати мне ему верить? — Но это уже ваши личные проблемы, не правда ли, доктор Фрайер? — Наоборот, доктор Бевис. Все, кто видел работу Джо, верят в ее истинность. Все, кроме вас. Значит, именно у вас личные проблемы. Доктор Фрайер ошибся: не все верили Джо. — Нет, — сказала Конни. — Что — «нет»? — спросил Элвин. Они завтракали вдвоем, Джо еще не спустился. Завтрак проходил в молчании. Кроме фраз «Яичница готова» и «Спасибо», Элвин и Конни не проронили ни слова. Конни водила вилкой по опустевшей тарелке, чертя борозды на остатках желтка. — Не соглашайся участвовать в компьютерной игре Джо. — Я и не собирался. — Доктор Фрайер говорит, что его предсказаниям стоит верить. Это так? Вилка со звоном опустилась на тарелку. — Но я не поверил доктору Фрайеру. Конни встала из-за стола и принялась мыть посуду. Элвин наблюдал за женой. Конни как будто нарочно как можно громче стучала тарелками. Где оно — спокойствие, раньше царившее в их доме? И почему Конни сердится? У них имелась посудомоечная машина, но жена с каким-то остервенением оттирала каждую тарелку. Все в их семье словно перевернулось вверх тормашками. Элвин попытался разобраться в своих ощущениях, у него самого было далеко не радужное настроение. — Ты попросишь Джо сделать тебе новый расклад, — убежденно произнесла Конни. — Ты ведь не поверил доктору Фрайеру, и до сих пор сомневаешься в его словах. Ты всегда стараешься все проверить сам. Если ты во что-то веришь, тебе нужно это доказать. Если сомневаешься, то попутно сомневаешься и в своем сомнении. Разве я не права? — Нет, — вслух ответил Элвин, по мысленно сказал: «Права». — Послушайся меня и поверь своим сомнениям. Они не беспочвенны. В этом дерьмовом Таро нет ни крупицы истины! За все годы их совместной жизни Элвину еще ни разу не доводилось слышать из уст жены столь грубых слов. Он почувствовал, что это словцо не случайно сорвалось с ее языка. — Я вообще не понимаю, как можно принимать всерьез такие бредни! — продолжала Конни. — Джо по-своему переиначил значения карт. Взять хотя бы… Есть такая карта — Сила.[29 - 11-й Аркан Таро.] Девушка, закрывающая пасть льву. Сама чистота и невинность. Знаешь, в кого превратил ее Джо? В дерьмовую девку! Он рассказал, что лев требовал пищи, и она скормила ему своего младенца. Конни испуганно посмотрела на мужа. — Разве это не безумие? — Он так тебе сказал? — Да. Или еще одна карта — Дьявол,[30 - 15-й Аркан Таро.] принуждающий любовников оставаться вместе. Джо считает, что это — ребенок-первенец, связавший собой Адама и Еву. Потому-то Иокаста с Лаем пытались убить Эдипа.[31 - Лай (Лаий) — в греческой мифологии фиванский царь, муж Иокасты и отец Эдипа. Попытка избавиться от сына оказалась неудачной. Эдип вырос и впоследствии убил Лая в поединке, не зная, что это его отец. В равной степени не зная, что Иокаста — его мать, Эдип женился на ней и имел от нее четверых детей.] Они ненавидели друг друга, а новорожденный младенец мог привязать их друг к другу. Но им все равно пришлось жить вместе, их объединило зло, причиненное невинному ребенку. А потом люди нагородили всю эту жуткую ложь насчет предсказания. — Зря мы позволяли ему так много читать. Конни вся дрожала от страха. — Элвин, если он опять сделает расклад на тебя, может произойти что-то страшное. Я боюсь. Конни прикоснулась к его груди — нет, не к рубашке. Элвин почувствовал, что ее палец словно прожег ткань. — Меня волнует не то, что ты начнешь ему перечить, — сказала Конни. — Я боюсь, что ты ему поверишь. — С какой стати я должен ему верить? — Элвин, мы ведь не живем в Башне![32 - Имеется в виду 16-й Аркан Таро — Башня, символизирующий крушение привычной жизни.] — Разумеется, нет. — И я — не Иокаста, Элвин! — Конечно, нет. — Прошу тебя, не верь ему. Не верь ничему, что он говорит. — Конни, дорогая, не надо так расстраиваться. Повторяю, с какой стати я должен верить всяким бредням? Она покачала головой и вышла из кухни, забыв закрыть кран. Конни ушла, не сказав ни слова, но ее ответ буквально звенел в воздухе: «Потому что он говорит правду». Несколько часов подряд Элвин пытался разобраться в том, что происходит. Он снова и снова возвращался к разговору с Конни… Эдип и Иокаста. Адам, Ева и дьявол. Мать, скормившая своего младенца льву… Доктор Фрайер говорил, что дело не в картах и не в программе, а в самом Джо и тех историях, которыми забита его голова. Интересно, осталась ли в мире хоть какая-нибудь история, которой не знал бы этот тринадцатилетний мальчишка? Вряд ли. Похоже, Джо знал все сказки, легенды, мифы, баллады, рассказы и романы. Знал и верил в них. Джо был хранителем, вернее, хранилищем мировой лжи, которую пересказывал другим людям, и те верили ему, все до единого. Разумеется, эта белиберда заслуживала лишь презрения, но Элвин никак не мог заставить себя проникнуться этим чувством. Память снова и снова возвращала его к факту, от которого нельзя было просто так отмахнуться. Программа Джо узнала, что Элвин лжет, прибегает к уловкам, не желая говорить правду. Во всяком случае, в этом отношении программа сына имела несомненную ценность. «Я задал отрицательные условия эксперимента и получил отрицательный результат, а теперь нужно задать положительные условия и посмотреть, что будет. Какой же я ученый, если берусь делать выводы на основании неполных данных?» Вечером, когда Джо сидел в гостиной и смотрел по телевизору ретроспективный показ старого сериала MASH,[33 - Первые буквы английских слов Mobile Army Surgical Hospital (передвижной армейский хирургический госпиталь). Так называлась созданная в 60-е гг. едкая сатирическая пьеса Роберта Олтмена о приключениях веселых и бесшабашных военных медиков во времена корейской войны. По этой пьесе был снят фильм, а затем появился столь милый сердцу доктора Бевиса телевизионный сериал. Эта аббревиатура перекликается с английским словом mash, которое может переводиться как «путаница», «неразбериха», «бардак».] Элвин решил поговорить с сыном. Его всегда удивляло, что Джо способен смотреть обычные телевизионные программы, тем более шедшие еще во времена юности его отца. Мальчишка, читавший «Улисса»[34 - Роман ирландского писателя Джеймса Джойса (1882–1941), написанный им в 1922 г. В какой-то мере этот роман можно рассматривать как пародию на «Одиссею» Гомера.] и понимавший содержание этой книги без комментариев, сейчас вовсю хохотал над похождениями бравых армейских хирургов. Только постояв рядом с сыном и понаблюдав за ним, Элвин заметил, что Джо смеется не в тех местах, в которых полагалось бы. Он смеялся не над шутками, а над самим Ястребиным Глазом. — Что тебя так рассмешило? — спросил Элвин. — Ястребиный Глаз. — Но он как раз ведет себя вполне серьезно. — Знаю, — сказал Джо. — Понимаешь, этот Ястребиный Глаз непрошибаемо убежден в своей правоте, и все верят, что он прав. Разве это не кажется тебе смешным? Нет, не кажется. — Джо, я хочу попробовать еще раз, — сказал Элвин. Джо сразу понял, о чем идет речь, словно давно ждал, когда отец об этом заговорит. Они сели в машину и поехали в университет, где находилась лаборатория Элвина. Компьютерщики без препирательств уступили им место за одним из лучших компьютеров с большим цветным монитором. На этот раз Элвин старался действовать спонтанно и не думать о смысле слов, которые набирал на клавиатуре. Устав барабанить пальцами по клавишам, он вопросительно поднял глаза на Джо — не пора ли завершить процедуру ввода. Джо неопределенно пожал плечами. Элвин добавил еще несколько слов, потом сказал: — Готово. Затем дал команду компьютеру проанализировать данные и вместе с сыном стал ждать результатов. Спустя несколько минут ожидания, показавшихся Элвину вечностью (все это время оба молчали), на дисплее появилось изображение карты. — Это ты, — сказал Джо. Король Мечей. — Что означает эта карта? — спросил Элвин. — Сама по себе немногое. — А почему у короля изо рта торчит меч? — Потому что он убивает своими словами. Отец кивнул и спросил: — А почему он держится за промежность? — Не знаю. — Я думал, ты все знаешь. — Не узнаю, пока не увижу других карт. Джо нажал клавишу ввода, и появилась вторая карта, почти полностью закрыв первую. По ее контуру вспыхнула тонкая голубая линия, и в следующую секунду карта заняла весь дисплей. Она называлась Суд.[35 - 20-й Аркан Таро.] На ней был изображен ангел, он дул в трубу, пробуждая мертвецов, которые дружно вставали из могил. — Эта карта покрывает твою, — сказал Джо. — О чем она говорит? — О том, как ты проводишь жизнь. Ты судишь мертвых. — Я что, Господь Бог? Или ты думаешь, будто я считаю себя Богом? — Но ты действительно этим занимаешься, папа, — сказал Джо. — Ты все судишь, оцениваешь, выносишь приговор. Ты ведь ученый. Я тут ни при чем. Так о тебе говорят карты. — Я изучаю жизнь. — Ты разламываешь жизнь на кусочки, а потом выносишь суждения относительно каждого из них. Но кусочки, которые ты изучаешь, лишены жизни и напоминают тела мертвецов. Элвин пытался уловить в голосе сына нотки гнева или горечи, но Джо говорил спокойно, словно врач, делающий доклад на симпозиуме. Или историк, повествующий о событиях далекого прошлого. Джо опять нажал клавишу ввода, и на дисплее появилась третья карта. Она легла не вертикально, а горизонтально. — А вот что тебе противостоит, — сказал Джо. Карта, как и первые две, вспыхнула голубой каемкой и развернулась на весь экран. Это был Дьявол. — Объясни, что значит «противостоит», — попросил Элвин. — Это твой враг, тот, кто тебе мешает. Сын Лая и Иокасты. Элвин вспомнил, как Конни упоминала об Иокасте. — Это похоже на то, о чем ты рассказывал маме? Джо окинул его бесстрастным взглядом. — Три карты — слишком мало, чтобы знать наверняка. Элвин махнул рукой, прося продолжить. Четвертая карта. — То, что над тобой. Твоя корона. Это была Двойка Жезлов. Человек с маленьким земным шаром в руках глядел куда-то вдаль. Рядом с ним сквозь камень парапета пробивались две тонкие веточки. — Корона — это твои мысли о себе. История о тебе самом, которую ты сам себе и рассказываешь. В этой истории ты — Творец Жизни, Всемогущий Бог, сказочный принц, чей поцелуй будит Спящую Красавицу и Белоснежку. Новая карта, теперь снизу. — А это то, что под тобой. Ты очень боишься, что это случится. Картинка изображала лежащего человека, пронзенного десятью мечами. Из тела не вытекало ни капли крови. — Знаешь, Джо, мне никогда не снились кошмары. Даже в детстве я не дрожал по ночам от страха, что кто-то проберется в дом и меня убьет. Джо оставался невозмутим. — Папа, я же говорил тебе, что слова зачастую убивают не хуже мечей. Ты боишься смерти от руки рассказчиков. По картам выходит, что ты относишься к тем людям, которые способны казнить гонца, доставившего дурные вести. По картам или по твоим бредовым фантазиям? Однако Элвин подавил гнев и промолчал. Следующая карта легла справа. — Это то, что позади тебя, твое прошлое. Человек в дырявой лодке, орудуя веслами, направляет ее в открытое море. Перед ним, склонив головы, сидят женщина и ребенок. — Гензель и Гретель, плывущие в дырявой лодке. — Что-то они не похожи на брата и сестру, — возразил Элвин. — Скорее, это мать и сын. Джо пропустил его слова мимо ушей. — А вот карта слева. То, что тебя ждет. То, куда тебя приведет твой путь. Элвин увидел гробницу с каменной статуей рыцаря. На голове рыцаря сидела птичка. «Смерть, — подумал Элвин. — Вечное надежное и безошибочное предсказание». Он нахмурился, глядя на расклад. Уж больно зловещей представала высветившаяся на мониторе комбинация карт. Каждая карта изображала события, полные боли, горечи или страха. В том-то и заключается трюк, решил Элвин. Сюжеты картинок подобраны очень умело, чудится, будто в них и впрямь что-то таится, словно в животе беременной женщины. Только кто появится на свет: гений, заурядный человек или урод? — Это не смерть, — сказал Джо. Элвина ошеломило такое неожиданное вторжение в его мысли. Неужели Джо научился их угадывать? — Это памятник, который поставят после твоей смерти. На нем и над ним высекут твои слова. Люди поставят тебя на один уровень с Гомером, Иисусом и Магометом. Они будут читать твои слова, как Священное писание. Впервые Элвин по-настоящему испугался толкований сына. Нет, его пугало не будущее. О таком будущем можно было бы только мечтать, если бы он не запретил себе подобные грезы. Сейчас он боялся другого. Элвин едва сдерживался, чтобы не произнести мысленно: «Да, да, ты говоришь правду», но спохватился. Нет, маленький хитрец, ты не усыпишь мою бдительность и не заставишь себе поверить. И все же, несмотря на бастионы сомнений, которыми он отгородился от карт, он верил. Он готов был поверить всему, что услышит от сына, потому и пытался сопротивляться, отринуть веру. Элвин поступал так не из-за скептицизма, а из-за страха. Возможно, именно страх заставлял его с самого начала сопротивляться «компьютерному Таро». Очередная карта заняла место в нижнем правом углу. — Это твой дом, — сказал Джо. Башня, в которую ударила молния, снеся верхушку. Две фигуры, мужская и женская, падают вниз, объятые языками пламени. Над картой легла следующая. — Вот твой ответ. Элвин увидел человека под деревом. Рядом протекал ручей. Рука, протянутая из облака над головой человека, держала чашу. — Это Илия, когда он был в пустыне, и вороны приносили ему пищу,[36 - Речь идет о библейском пророке Илии: «И вороны приносили ему хлеб и мясо поутру, и хлеб и мясо повечеру, а из потока он пил» (3 Цар. 17:6).] — пояснил Джо. Над картой появилась еще одна: человек с посохом, в одеянии странника, уходит, оставляя за спиной восемь кубков. Посохом ему служит жезл с проросшими листьями. По расположению кубков видно, что прежде их было девять. — Вот твое спасение. Последней, четвертой картой в этой колонке оказалась Смерть.[37 - 13-й Аркан Таро.] — А вот твой конец. Священник, женщина и ребенок опустились на колени перед всадницей-Смертью. Ее конь попирает труп мертвого короля. Рядом с ним валяются королевская корона и золотой меч. Вдали по быстрой реке скользит корабль. На восточной стороне, между колоннами, восходит солнце. В руке Смерти — увитый листьями жезл, к вершине которого прикреплен пшеничный колос. Над трупом короля развевается стяг жизни. — А это — твой конец, — повторил Джо. Элвин смотрел на карты и ждал от сына более подробных объяснений. Но Джо молчал. Он просто смотрел на монитор, потом вдруг вскочил со стула. — Спасибо, папа, — сказал он. — Теперь все ясно. — Тебе ясно. — Да, — подтвердил Джо. — Большое спасибо, что на этот раз ты не солгал. Джо хотел уйти, но Элвин остановил его. — Подожди. Ты что, не собираешься ничего объяснять? — Нет, — ответил Джо. — Почему? — Ты все равно не поверишь. Элвину очень не хотелось признаваться, прежде всего себе самому, что он уже верит. — И все-таки я хочу знать. Мне любопытно. Что плохого в любопытстве? Джо пристально вглядывался в лицо отца. — После того, как я все рассказал маме, она вообще перестала со мной разговаривать. «Значит, мне не показалось», — подумал Элвин. Так и есть: «компьютерное Таро» вбило клин между Конни и Джо. — Обещаю, я не перестану с тобой разговаривать, — сказал Элвин. — Вот этого я и боюсь. — Послушай, сынок. Доктор Фрайер говорил, что истории, которые ты рассказывал… И то, как ты связывал одно событие с другим… Он говорил, что никогда не слышал ничего более правдивого и убедительного. Даже если я не поверю, разве не могу я узнать правду о самом себе? — Не знаю, правда ли это. Да и существует ли вообще правда? — Существует. Порядок вещей и явлений в природе — вот лучший пример правды. — Но применимо ли это к людям? Что заставляет меня чувствовать и действовать так, как я чувствую и действую? Гормоны? Родительское воспитание? Социальные модели? Причины и цели всех наших поступков — не более чем истории, которые мы себе рассказываем, и в которые либо верим, либо не верим. Эти истории постоянно меняются. Но мы продолжаем жить, продолжаем действовать, и все наши поступки создают нечто вроде основы. Ниточки сплетаются в паутину, соединяющую всех со всеми. Каждый человек, рождающийся в мире, изменяет паутину, что-то добавляет к ней, меняет взаимосвязи, делает их иными. Знаешь, что меня заставила понять моя программа? То, как ты, по твоим понятиям, вплетаешься в эту паутину. — И как же я на самом деле в нее вплетаюсь? Джо пожал плечами. — Откуда мне знать? И как я могу это оценить? Я нашел истории, в которые ты веришь втайне от всех, даже от самого себя. Эти истории управляют твоими поступками. Но стоит мне рассказать тебе об этом, как твоя вера сразу изменится. Что-то выплывет наружу, и ты станешь другим. Я сам уничтожу результаты своей работы. — Не бойся их уничтожить. Мне от этого хуже не станет. Расскажи правду. — Не хочу. — Но почему, Джо? — Потому что я тоже есть в твоей истории. Элвин редко говорил так откровенно, как сейчас. — Прошу, расскажи мне эту историю. Потому что, честно говоря, я совершенно тебя не знаю. Джо вернулся и сел. — Я — Гонерилья и Регана,[38 - Гонерилья и Регана — старшая и средняя дочери короля Лира.] потому что ты заставлял меня действовать в соответствии с той ложью, которую тебе хотелось слышать. Я — Эдип, потому что ты проткнул мне сухожилия и бросил умирать на холме, спасая свое будущее. — Я всегда любил тебя больше жизни. — Ты всегда боялся меня, папа. Как Лир, ты боялся, что, когда станешь старым и дряхлым, я брошу тебя. Тебя, как Лая, страшило, что моя сила станет больше твоей. И тогда ты воспользовался своей властью и выгнал меня из моего мира. — Я потратил годы на твое обучение! — Навсегда сделав меня своей тенью, своим вечным учеником. Единственное, что мне было по-настоящему дорого, что освобождало меня из-под твоей власти, — это истории из книг. — Проклятые глупые выдумки! — Не более глупые, чем выдумки, в которые веришь ты. У тебя они тоже есть: про клетки, про ДНК. Чего стоит одна твоя история о том, что будто бы существует такая штука, как реальность, и она поддается объективному восприятию! Боже, какая замечательная идея: воспринимать мир нечеловеческими глазами, без всяких объяснений и интерпретаций. Так смотрят камни, ничего себе не объясняя. Но люди не умеют просто смотреть, им обязательно нужно все себе объяснить. — Джо, может, для тебя это открытие, однако то, что ты говоришь, для взрослых людей очевидно, — сказал Элвин, очень стараясь пробудить в себе высокомерие взрослого человека, которым дышали его слова. — Я и не утверждал, что всегда и во всем был объективным. — Ты пользовался другим словом — «научный». Все, что поддавалось проверке, было научным. И мне ты позволял изучать лишь то, что поддается проверке. Но, папа, мир устроен так, что все мало-мальски стоящее в нем невозможно проверить. Наша настоящая человеческая суть, то, что делает нас людьми, — тонкая хрупкая паутина. Она ежедневно рвется и ткется заново. Я не знаю, как смотреть на мир своими глазами. Я умею смотреть лишь глазами рассказчиков, научивших меня видеть. Но ты не позволил мне этого. Единственным рассказчиком, глазами которого мне разрешалось смотреть на мир, был ты. Ты окружил меня своей реальностью, и мне пришлось подчиниться. Я был обязан верить в твои выдумки. Вот что ты сделал со мной, отец. И это годы, которые он считал счастливейшими в своей жизни! На мгновение Элвину показалось, что земля уходит у него из-под ног. — Если бы я знал, что все эти дурацкие фантазии, все эти «ролевые игры» так много значат для тебя, я бы… — Ты знал об этом, — холодно перебил Джо. — Знал, иначе не запретил бы мне играть. Мама пыталась меня спасти и погрузила в воду Стикса, но забыла про пятку.[39 - Имеется в виду миф об Ахилле, одном из главных героев Троянской войны. Мать Ахилла, желая сделать сына неуязвимым и бессмертным, погрузила его в воды подземной реки Стикс. И тело Ахилла стало неуязвимым, кроме пятки, за которую его держала мать, окуная в воду. Впоследствии удар в пятку оказался для героя смертельным («ахиллесова пята»).] Я получил силу, которой ты пытался меня лишить. Мама не повела себя, как Гризельда, она не погубила своего ребенка ради мужа. Когда ты изгнал меня, ты изгнал и ее. Пока мы были свободны, мы вместе с ней уходили в истории и жили там. — Что значит «пока мы были свободны»? — Пока ты не стал проводить целые дни дома и не занялся моим обучением. До тех пор мы были свободны. Мы становились героями разных историй, и нам было хорошо. Без тебя. Элвин вдруг представил, как Конни несколько лет подряд, день за днем, играет в «Златовласку и трех медведей». Сам того не желая, он вдруг громко и грубо рассмеялся. Однако тут же спохватился и умолк. Джо понял этот смех по-своему. Он ведь не знал, почему смеется отец, а может, как раз догадался об этом. Он крепко сжал отцовское запястье, и Элвину стало не по себе: оказывается, Джо был сильнее, чем ему думалось. — Грендель ощутил на своей руке прикосновение Беовульфа, — прошептал Джо. — И тогда подумал: «Лучше бы я остался в своем логове. Не так уж я голоден».[40 - Беовульф («пчелиный волк», т. е. медведь) — главный герой одноименного англо-саксонского эпоса, созданного в VII–VIII вв. Беовульф — юный воин, отправившийся за море на помощь королю данов Хродгару, дворец которого подвергается опустошительным набегам чудовища Гренделя. В единоборстве с Гренделем Беовульф смертельно ранит его. Так открывается счет славным подвигам Беовульфа.] Элвин попытался вырваться, но не смог. «Чем я провинился перед тобой, Джо?» — мысленно закричал он. Потом расслабился и попросил: — И все-таки, прошу, расскажи мою историю, которую ты узнал по картам. Не выпуская отцовской руки, Джо начал: — Ты — король Лир и правишь могущественным великим королевством. Ты существуешь для того, чтобы навсегда остаться в камне и в памяти людей. Ты мечтаешь творить жизнь. Ты думал, что и я стану частью твоей жизни и окажусь таким же податливым, как мирки, которые ты кроишь из молекул ДНК. Но ты боишься меня, боишься с той поры, как я появился на свет. Ведь я не такой, как твои живые молекулярные игрушки. Меня не разорвешь на кусочки и не перекроишь по-своему. Ты боялся, что я начну красть твои священные мечи. Тебя пугало, что тебе всю жизнь придется прожить отцом Джозефа Бевиса. Ты хотел, чтобы было наоборот, чтобы я всегда чувствовал себя сыном Элвина Бевиса. — Выходит, я завидую собственному сыну, — скептически произнес Элвин. — Да, как крысиный король, пожирающий своих детей, потому что он боится, что те вырастут и займут его место. Это древнейшая история на земле. — Довольно забавное начало рассказа. Продолжай. «Я не желаю относиться к твоим словам всерьез». — Но все рассказчики знают, чем кончается эта история. Всякий раз, когда отец пытается изменить ход событий, подавляя стремления своих детей, это приводит к одному и тому же. Дети либо начинают лгать, подобно Гонерилье и Регане, делая вид, что целиком подчиняются отцу, либо говорят ему правду, как Корделия,[41 - Младшая дочь короля Лира.] и тогда их ждет изгнание. Поначалу я пробовал говорить тебе правду, но потом вместе с мамой мы стали тебе лгать. Так было куда проще. Ложь сохранила мне жизнь. Мама стала Гримом-рыбаком[42 - Грим-рыбак — один из популярнейших героев английского средневекового фольклора, сказания о нем стоят в одном ряду с легендами о короле Артуре и Робин Гуде.] и спасла меня. Иокаста, Лай и Эдип. Как он раньше не догадался? — Теперь я понял, в чем проблема, — сказал Элвин. — А я-то считал, у тебя хватит ума не попасться на удочку всех этих фрейдистских бредней насчет «эдипова комплекса». — Фрейд думал, будто рассказывает историю обо всем человечестве, хотя на самом деле рассказывал историю о себе самом. Но если она не имеет отношения ко всем подряд, это еще не значит, что его история не имеет отношения ко мне. Можешь не волноваться, папа. Я не собираюсь убивать тебя в лесу, чтобы завладеть твоим троном. — А я и не волнуюсь. Элвин солгал. Он волновался, хотя и не придавал особого значения словам сына. — Лай погиб только потому, что помешал сыну пройти, встав у него на дороге, — сказал Джо. — Но я-то не стою у тебя на дороге. Ты волен идти, куда вздумается. — Не забывай, отец, ведь я еще и Дьявол в облике новорожденного. Пока я не родился, вы с мамой жили в раю. Из-за меня вас обоих изгнали из рая, и ваша жизнь превратилась в ад. — Складная история у тебя получается. — Тебе, чтобы осуществить свою мечту, требовалось убить меня своими словами. Только увидев мое бездыханное тело, пронзенное мечами, ты мог не опасаться за свое святилище. Ты оправил меня плыть в дырявой лодке, думая, что я утону, а ты окажешься в безопасности. Гензель, возможно, и вправду бы погиб. Но я — не Гензель. Я — гонец, отправленный к королю Хорну.[43 - Имеется в виду мальчик, предупредивший короля Хорна о грозящей ему опасности. Король Хорн — герой романтических баллад, популярных в Англии и Франции в XII–XV вв. Хотя названия стран и мест в этой легенде вымышленные, в ее основе лежат далеко не дружественные в то время отношения между англичанами и датчанами.] Я сумел заделать пробоины, и лодка быстро понесла меня по морю к берегам моего истинного королевства. — По-моему, все это не имеет никакого отношения к твоей программе, — сказал Элвин. — Ты ведешь себя, как и должен вести себя нормальный подросток. Высокомерие. Недовольство всем миром и, в первую очередь, родителями. Обычный этап. Все мы через это проходили. Джо еще сильнее сдавил запястье Элвина. — Я не умер и не лишился сил. Теперь у меня достаточно могущества, а вот тебе не позавидуешь. Твой дом разрушен, вы с мамой вышвырнуты из него и несетесь к погибели. Ты сам об этом знаешь. Если бы ты не знал, мы с тобой не сидели бы сейчас здесь. Элвин подыскивал колкие, ироничные слова, которыми можно было бы защититься от истории Джо. Но на сей раз ему нечего было сказать. Джо разбил его доспехи и нанес удар прямо в сердце. — Джо, ради всего святого, как нам с этим покончить? Он почти кричал. Наконец сын отпустил запястье отца. Кровь вновь прилила к кисти, которая сильно заныла. — Есть два пути, — сказал Джо. — И только один позволит тебе спастись. Элвин взглянул на расклад карт. — Изгнание? — Просто отъезд. Уезжай куда-нибудь на время. Дай нам с мамой побыть вдвоем. Не стой у меня на дороге. Перестань пытаться мной управлять, навязывать свою историю. И через некоторое время станет ясно, изменилось ли что-нибудь. — Замечательно. Сын выгоняет отца из дома. А если я откажусь уехать? — Тогда — смерть. Она станет искуплением и осуществлением твоих мечтаний. Если сейчас ты умрешь, ты победишь меня. Ведь мертвый Лай сумел отомстить Эдипу. Элвин встал, чтобы уйти. — Все это напоминает заурядную телевизионную мелодраму. От таких вещей еще никто не умирал. — Тогда почему ты дрожишь? — спросил Джо. — Потому что зол на тебя, вот почему. Меня злит то, как ты меня воспринимаешь. Я люблю тебя сильнее, чем отцу положено любить сына, и вот что получаю в ответ. Куда опаснее зубов змеиных… — Куда опаснее зубов змеиных нас жалит неблагодарное дитя. Прочь, прочь с глаз моих! — «Король Лир»? Ты сам задал этот сценарий, поэтому не удивляйся словам, которые ты произнес за меня. Джо странно улыбнулся. Элвин подумал об улыбке сфинкса. — Хорошие слова. Прочь, прочь с глаз моих! Очень подходящие слова для изгнанника. — Пойми, Джо, я никуда не собираюсь уезжать, падать замертво тоже не намерен. Сегодня ты многое мне рассказал. Но, ты сам говоришь, дело не в правде и не в реальности, а в том, как ты видишь окружающий мир. Ведь именно этим ты и помог доктору Фрайеру и остальным. Джо в отчаянии замотал головой. — Как ты не понимаешь, отец? Не я вывел эти карты на дисплей. Ты. Мой расклад полностью отличается от твоего. Полностью, хотя он не лучше. — Если я — Король Мечей, то кто тогда ты? — Повешенный, — ответил Джо. Теперь уже Элвин покачал головой. — Какой жуткий мир ты для себя выбрал. — Да, он не похож на твой, вылизанный, аккуратный и прочно скованный правилами. Законы, принципы, теории и гипотезы застилают тебе глаза и создают видимость счастья. — Джо, по-моему, тебе нужна помощь, — сказал Элвин. — Разве только мне одному? — Мне тоже. Всем нам. Возможно, помощь семейного психотерапевта. Нам нужна помощь постороннего человека. — Я сказал тебе, чем ты можешь помочь. — Я не собираюсь убегать от проблем, Джо. И из своего дома не собираюсь убегать, как бы тебе этого ни хотелось. — Ты уже убежал из него. Ты в бегах уже несколько месяцев. Ведь это твои карты, отец, не мои. — Джо, я хочу помочь тебе выбраться из этой заварушки. Джо нахмурился. — Отец, неужели ты не понимаешь? Повешенный улыбается. Повешенный победил. Элвин не поехал домой. Он не был готов посмотреть в глаза Конни, не хотел даже попытаться объяснить ей, какие чувства вызвали у него слова Джо. Поэтому он направился к себе в лабораторию и погрузился в чтение отчетов по экспериментам над микроорганизмами. Результаты радовали. Если так дальше пойдет, Элвин Бевис (пусть не сразу) осчастливит человечество полной расшифровкой информационного кода молекул ДНК. Возможно, получит Нобелевскую премию. Но, что еще важнее — его исследования обещают стать по-настоящему революционными. «Я изменю весь мир», — думал Элвин. Потом вспомнил человека с маленьким земным шаром в руках, взирающего куда-то вдаль. Двойка Жезлов. Мечта его жизни. Джо был прав, Элвин действительно мечтал о памятнике, который будет стоять века. И вдруг Элвин ясно понял, что Джо прав во всем. Разве сейчас он не занимается тем, что предписывали ему карты, чтобы спастись? Разве не прячется с Восьмеркой Кубков? Его дом разрушен, все пропало, и он направляется в долгий одинокий путь. Он достиг величия, но обречен на одиночество. Джо не рассказал ему об одной карте из расклада, о Четверке Кубков. Сын ограничился словами: «Это твой ответ». Десница Божья, протянутая из облака. Илия на берегу ручья. Если бы Бог заговорил со мной, что бы Он мне сказал? Он бы сказал, что в рассуждениях Джо кроется чудовищная ошибка. Мальчишка бесподобно умеет сводить воедино разрозненные клочки и толковать смысл того, что получается в итоге. По словам доктора Фрайера, ему открывается Истина. Но, боже мой, есть что-то очень важное, что этот юный гений проглядел. Нет, не ошибка, а просто пара клочков, которые Джо так и не сложил вместе. Истории делают нас теми, кто мы есть, «компьютерное Таро» лишь идентифицирует истории, в которые мы верим. Слушая истолкование расклада, мы меняемся, и, следовательно… Следовательно, никто не знает, насколько программе Джо верят, благодаря ее правдивости, а насколько эта правдивость обусловлена верой в программу, а не объективными данными. Ведь Джо — не ученый, он — рассказчик. Однако любой талантливый рассказчик рано или поздно начинает жить в мире, который создал сам. Чем больше людей ему верят, тем правдивее становятся его истории. «Мы вовсе не обязаны повторить судьбу семьи Лая. И я вовсе не должен вести себя, как Лир. Я могу не поверить истории Джо, объявить ее лживой. Конечно, это не заставит Джо прекратить рассказывать истории, но я могу изменить то, во что он верит, изменив предсказание карт. А изменить предсказание карт можно, если я выбьюсь из роли, которую они мне назначили. Джо считает меня Королем Мечей. Он считает, что я навязываю другим свою волю, заставляя их жить в мире, созданном моими словами. Но ведь сам он поступает точно так же. Однако я могу измениться, и он тоже. Тогда его блестящий интеллект и проницательность смогут построить лучший мир, нежели та больная уродливая вселенная, в которой он заставляет нас жить». Эти мысли взбудоражили Элвина. Он почувствовал, как его душу наполняет свет, словно таинственная рука, протянутая из облака, вылила на него содержимое кубка. Он уже изменился. Он больше не был таким, каким его видел Джо. В лаборатории зазвонил телефон, и к тому времени, как Элвин дотянулся до аппарата и взял трубку, успело раздаться еще два звонка. Это была Конни. — Элвин? — тихо спросила она. — Да, Конни. — Элвин, мне звонил Джо. Элвин не помнил, говорила ли раньше его жена таким потерянным, отрешенным голосом. — Звонил? Не беспокойся, дорогая, все будет в порядке. — Я знаю, — сказала Конни. — Я, наконец, все поняла. Елене[44 - Елена — в греческой мифологии женщина необычайной красоты, спартанская царица, из-зa которой началась Троянская война.] такое ни за что не пришло бы в голову. У Иокасты на такое не хватило бы смелости. А вот Энида[45 - Вероятнее всего имеется в виду героиня поэмы английского поэта Алфреда Теннисона (1809–1892) «Герейнт и Энида» (1859).] — она знала и смогла. Я люблю тебя, Элвин. Она повесила трубку. Тридцать долгих секунд Элвин сидел, словно в забытьи. Только потом спохватился, вспомнив необычную отрешенность в голосе Конни. Значит, Конни тоже пыталась изменить расклад карт, и избранным ею способом было самоубийство. Всю дорогу домой Элвин боялся, что сойдет с ума. Он без конца твердил себе, что надо ехать внимательно и не рисковать. Если он попадет в аварию, он не сможет спасти Конни. Потом в его голове зазвучал голос, похожий на шепот Джо: «Это еще одна история, которую ты себе рассказываешь. На самом деле твоя медленная и осторожная езда преследует совсем иную цель. Ты надеешься, что к твоему возвращению Конни уже будет мертва, и все в твоем мире вновь станет простым и ясным. Это самый лучший выход. Конни его нашла. Ты нарочно едешь медленно, чтобы она успела умереть, однако уверяешь себя, что едешь осторожно потому, что не сможешь простить себе, если она умрет». «Нет», — твердил Элвин, нажимая на газ и вырываясь вперед, чтобы тут же притормозить. Бессмысленно, выиграв пару секунд, потерять жизнь. Снотворное действует не сразу. Может, ему только показалось, что Конни наглоталась таблеток. А может, он нарочно медлил, чтобы Конни успела умереть, и все снова стало простым и ясным. «Заткнись! — оборвал себя Элвин и мысленно приказал: — Ты должен добраться до дома». Он добрался до дома, выхватил из кармана не желавшие выниматься ключи, открыл дверь и ворвался внутрь. — Конни! — крикнул Элвин. В проеме, отделявшем кухню от гостиной, стоял Джо. — Все обошлось, — сказал он. — Я вернулся домой в тот момент, когда она тебе звонила. Я вызвал у нее рвоту, и большинство таблеток не успело раствориться. — Она в сознании? — Более или менее. Джо отступил в сторону, и Элвин вошел в гостиную. Конни сидела в кресле, неподвижная, как изваяние. Когда Элвин подошел ближе, она отвернулась. Это больно его резануло, но в то же время принесло облегчение. Главное, психика ее не затронута. Значит, еще не поздно все изменить. — Джо, — произнес Элвин, продолжая глядеть на Конни. — После твоего ухода я много думал о раскладе карт. Джо молча стоял за спиной отца. — Я верю тебе. Ты сказал правду. Я целиком принимаю нарисованную тобой картину. Джо по-прежнему молчал. «А что он может сказать? — мысленно спросил себя Элвин. — Ничего. По крайней мере, он меня слушает». — Джо, ты сказал правду. Я и впрямь мучил вас. Я хотел, чтобы все шло по-моему, и командовал вами. Ты слышишь, Конни? Я говорю вам обоим: я согласен с тем, что Джо рассказал о прошлом. Но не о будущем. В этих картах нет ничего магического. Они не предсказывают будущее. Они просто говорят о том, каким будет исход событий, если в существующем положении дел ничего не изменится. Но неужели вы оба не понимаете, что мы можем измениться? Конни, ты попыталась это сделать с помощью таблеток. Ты попыталась вырваться из привычного круга. Но из нас троих измениться должен только я. Вы понимаете? Я уже изменился. Джо, я словно испил из чаши, протянутой мне с небес. Я больше не буду вмешиваться в вашу жизнь. Теперь все пойдет по-другому. Мы сможем возродиться, восстать из… Он хотел сказать «из пепла», но почувствовал, что эти слова не годятся. Все его слова никуда не годились. Там, в лаборатории, они казались ему правдивыми, но дома, в гостиной, звучали напыщенно и фальшиво. Элвина охватило отчаяние, и он вправду ощутил во рту вкус пепла. Элвин повернулся к сыну. Нет, Джо не просто молча слушал! Лицо сына было искажено гневом, руки тряслись, а по щекам катились слезы. Едва поймав на себе отцовский взгляд, Джо закричал: — Ты не оставишь нас в покое! Ты обязательно будешь снова и снова тащить нас в свою историю! Таков уж ты! «Понятно, — молча ответил Элвин. — Желая, чтобы произошли перемены, я лишь укрепил прежний порядок вещей. Пытаясь управлять миром, в котором жили Джо и Конни, я никогда не задумывался о том, каково им приходится. И теперь они мне не верят. Видно, Бог, протянув мне чашу с небес, сыграл со мной злую шутку». — Простите меня, — сказал Элвин. — Молчи! — крикнул Джо. — Тебе нечего сказать! — Ты прав, — согласился Элвин, пытаясь успокоить сына. — Мне бы следовало… — Не говори ни слова! — заорал Джо. Его лицо побагровело. — Не буду, сынок, не буду. Я больше не… — Замолчи! Совсем! Понял? — Я просто хотел сказать, что согласен с тобой. Джо подскочил к нему и закричал прямо в лицо: — Черт тебя побери, больше ни слова! И тут Элвина вдруг осенило. — Я понимаю. Понимаю: пока я пытаюсь выразить что-то словами, я все равно навязываю вам свое видение мира. Если я… У Джо больше не осталось слов. Он перебрал их все, пытаясь заставить отца умолкнуть. Слова не помогали. Когда не помогают слова… Единственное, что было у Джо под рукой, это тяжелое стеклянное блюдо, стоявшее на столике рядом. Джо совсем не собирался хватать это блюдо и бить отца по голове. Джо хотел лишь одного: чтобы отец умолк. Но отец и не думал замолкать, как и не думал отойти с дороги. И тогда Джо ударил отца по голове. Стеклянным блюдом. Как ни странно, от удара разбилось блюдо, а не отцовская голова. Руку Джо бросило вниз, и оставшийся в ней осколок чиркнул острой кромкой прямо по горлу Элвина. Стекло перерезало сонную артерию, вены и трахею. Элвин беззвучно повалился на спину, схватившись за осколки, которые впились ему в лицо. Из горла с шумом текла кровь. — Нет! — не своим, высоким детским голосом сказала Конни. Элвин лежал на спине. Когда он падал, его голова ударилась о низ кушетки и слегка запрокинулась. Горло резала боль, а в ушах, где больше не пульсировала кровь, наступила удивительная тишина. Раньше он даже не знал, сколько шума кровоток порождает в голове. Но теперь он уже не мог рассказать о своем открытии. Единственное, что ему оставалось, — это неподвижно лежать и смотреть. Элвин видел, что Конни, глядя на его горло, рвет на себе волосы. Он видел, как Джо сосредоточенно вонзает окровавленный осколок стекла сперва в свой правый глаз, потом в левый.[46 - Джо следует одной из версий мифа об Эдипе. Когда Эдип узнал, что убил своего отца и несколько лет был мужем собственной матери, он сорвал с одежды Иокасты золотую булавку и выколол себе глаза.] «Теперь я понял, — мысленно произнес Элвин. — Прости, что я не понимал этого раньше. Мой Эдип, ты нашел ответ на загадку, поглотившую всех нас. А я… я не настолько силен по части отгадок». notes Примечания 1 Речь идет о сказке «Златовласка и три медведя», написанной английским поэтом-романтиком Робертом Саути, по сюжету во многом схожей с известной русской сказкой «Маша и три медведя». (В данном рассказе все примечания сделаны переводчиком.) 2 Румпельштильцхен — гном из сказки братьев Гримм, заставивший вышедшую замуж за короля крестьянскую дочку угадывать сложное имя гнома. 3 «Гензель и Гретель» — сказка братьев Гримм о приключениях брата и сестры, которых задумала погубить злая мачеха. 4 Философская сатира, написанная в 1511 г. голландским философом-гуманистом Эразмом Роттердамским (1467–1536). 5 «Джен Эйр» — социально-психологический роман английской писатетьницы Шарлотты Бронте (1816–1855), написанный в 1847 г. 6 «Друзья и соседи» — роман плодовитого американского писатетя Тимоти Шея Артура (1809–1885), воспевавшего трезвость и умеренность во всем. 7 Эшли и Скарлетт — главные герои романа М. Митчелл «Унесенные ветром». 8 Тибби и Джулиан — персонажи романа Элсвит Тейн «Робкий свет зари» (1943) — первого из ее семи «Уильямсбергских романов» связанных единой сюжетной линией. 9 Имеются в виду Гекльберри Финн и беглый чернокожий раб Джим из романа Марка Твена «Приключения Гекльберри Финна» (1884). 10 Вальтер и Гризельда — герои «Рассказа студента», входящего в сборник «Кентерберийских рассказов» Джеффри Чосера. Гризельда — жена маркграфа Вальтера — воплощение покорности и терпения. 11 Одиссей — в греческой мифологии царь о. Итака. Его жизнь, подвиги и странствия описаны Гомером в «Илиаде» и «Одиссее». Цирцея — волшебница, живущая на о. Эя, куда во время одного из своих странствий попадает Одиссей. У Цирцеи от него родился сын Телегон, впоследствии смертельно ранивший Одиссея во время сражения. 12 Аллюзия (от лат. allusio — шутка, намек) — намек посредством сходно звучащего слова или посредством упоминания общеизвестного реального факта, исторического события либо литературного произведения. 13 Один из «Кентерберийских рассказов» Чосера. 14 Телеология (от греч teleos — цель) — философская концепция, согласно которой все в мире устроено целесообразно и всякое развитие является осуществлением заранее предопределенных Богом или природой целей. 15 Иокаста — в греческой мифологии фиванская царица, жена Лая и мать Эдипа. Испугавшись пророчества оракула, она решила избавиться от своего первенца. Однако Эдип не погиб и, став взрослым, убил своего отца и женился на собственной матери. 16 «Пингвин» — появившееся в первой половине XX в. английское издательство, ныне входящее в издательский концерн «Пирсон». 17 Таро (один из вариантов происхождения названия связывает его со словами «Та-Рош» — путь царей) — колода гадальных карт и в то же время древняя иероглифическая книга, в которой содержатся все тайные мистические знания древних египтян. Колода Таро состоит из 78 карт. 56 карт относятся к т. н. Младшим Арканам, от которых произошли современные игральные карты, а 22 карты — к Старшим Арканам. Каждый, интересующийся Таро сегодня, может найти обширнейшую литературу, посвященную этой уникальной системе познания мира, а также самые разнообразные по оформлению колоды карт. 18 8-й Аркан Таро — Правосудие. 19 В греческой мифологии — брат Иокасты. 20 22-й Аркан Таро — Мир. 21 Офелия — дочь Полония в трагедии Шекспира «Гамлет» (1606). 22 Речь идет о видении библейского пророка Иезекииля (Иез. 1:4–10). 23 19-й Аркан Таро — Солнце. 24 В картах Таро, как и в привычных нам картах, тоже различают четыре масти, имеющие свое название: Кубки, Мечи, Жезлы и Пентакли (Денарии). Нынче этим мастям соответствуют черви, пики, трефы и бубны. 25 12-й Аркан Таро. 26 Главный герой одноименной трагедии Шекспира (1606). 27 Побочный сын Глостера в шекспировском «Короле Лире» (1605), отличавшийся лживостью. 28 Имеется в виду английский писатель, издатель и мистик Эдвард Уэйт (1857–1942), под чьим руководством в начале XX в. были созданы наиболее распространенные в англоязычном мире рисунки карт Таро. 29 11-й Аркан Таро. 30 15-й Аркан Таро. 31 Лай (Лаий) — в греческой мифологии фиванский царь, муж Иокасты и отец Эдипа. Попытка избавиться от сына оказалась неудачной. Эдип вырос и впоследствии убил Лая в поединке, не зная, что это его отец. В равной степени не зная, что Иокаста — его мать, Эдип женился на ней и имел от нее четверых детей. 32 Имеется в виду 16-й Аркан Таро — Башня, символизирующий крушение привычной жизни. 33 Первые буквы английских слов Mobile Army Surgical Hospital (передвижной армейский хирургический госпиталь). Так называлась созданная в 60-е гг. едкая сатирическая пьеса Роберта Олтмена о приключениях веселых и бесшабашных военных медиков во времена корейской войны. По этой пьесе был снят фильм, а затем появился столь милый сердцу доктора Бевиса телевизионный сериал. Эта аббревиатура перекликается с английским словом mash, которое может переводиться как «путаница», «неразбериха», «бардак». 34 Роман ирландского писателя Джеймса Джойса (1882–1941), написанный им в 1922 г. В какой-то мере этот роман можно рассматривать как пародию на «Одиссею» Гомера. 35 20-й Аркан Таро. 36 Речь идет о библейском пророке Илии: «И вороны приносили ему хлеб и мясо поутру, и хлеб и мясо повечеру, а из потока он пил» (3 Цар. 17:6). 37 13-й Аркан Таро. 38 Гонерилья и Регана — старшая и средняя дочери короля Лира. 39 Имеется в виду миф об Ахилле, одном из главных героев Троянской войны. Мать Ахилла, желая сделать сына неуязвимым и бессмертным, погрузила его в воды подземной реки Стикс. И тело Ахилла стало неуязвимым, кроме пятки, за которую его держала мать, окуная в воду. Впоследствии удар в пятку оказался для героя смертельным («ахиллесова пята»). 40 Беовульф («пчелиный волк», т. е. медведь) — главный герой одноименного англо-саксонского эпоса, созданного в VII–VIII вв. Беовульф — юный воин, отправившийся за море на помощь королю данов Хродгару, дворец которого подвергается опустошительным набегам чудовища Гренделя. В единоборстве с Гренделем Беовульф смертельно ранит его. Так открывается счет славным подвигам Беовульфа. 41 Младшая дочь короля Лира. 42 Грим-рыбак — один из популярнейших героев английского средневекового фольклора, сказания о нем стоят в одном ряду с легендами о короле Артуре и Робин Гуде. 43 Имеется в виду мальчик, предупредивший короля Хорна о грозящей ему опасности. Король Хорн — герой романтических баллад, популярных в Англии и Франции в XII–XV вв. Хотя названия стран и мест в этой легенде вымышленные, в ее основе лежат далеко не дружественные в то время отношения между англичанами и датчанами. 44 Елена — в греческой мифологии женщина необычайной красоты, спартанская царица, из-зa которой началась Троянская война. 45 Вероятнее всего имеется в виду героиня поэмы английского поэта Алфреда Теннисона (1809–1892) «Герейнт и Энида» (1859). 46 Джо следует одной из версий мифа об Эдипе. Когда Эдип узнал, что убил своего отца и несколько лет был мужем собственной матери, он сорвал с одежды Иокасты золотую булавку и выколол себе глаза.